Мережковский и достоевский знакомство

Ф.М. Достоевский "Преступление и наказание" Символика романа. Знакомство с главным героем

мережковский и достоевский знакомство

Всё про Дмитрия Мережковского. В году отец, воспользовавшись знакомством с графиней С. А. Толстой, вдовой поэта А. К. Толстого, привёл. Самая, пожалуй, яркая книга - «Лев Толстой и Достоевский». «В сущности, весь период первого знакомства с Мережковским был короток - несколько. Cкачать: Ф.М. Достоевский "Преступление и наказание" Символика романа. Знакомство с главным героем.

Начал, дал тон этот, очень простой, он, конечно, а я так для себя незаметно, естественно в этот тон вошла, как будто ничего неожиданного не случилось. После, вспоминая этот вечер, особенно во время наших размолвок а их потом случалось немало я даже спрашивала себя, уж не из кокетства ли я тогда ему не возражала и действительно ли хочу выходить за него замуж?

Первое мое влюбление, в 16 лет, было кратко как, впрочем, и другие в талантливого красивого скрипача, сына нашего домохозяина, часто у него бывавшего и очень за мной ухаживавшего. Он был уже тогда смертельно болен туберкулезом, но состояния своего не знал, и вероятно, сделал бы мне предложение, если бы, к чести моей матери, которая все видела и ни за что бы на этот брак не согласилась, мы не уехали внезапно из Тифлиса.

Через полтора месяца я все забыла, а мой В. Последующие мои влюбленности вызывали у меня отчаяние и горестные страницы дневника: И вот в первый раз с Мережковским здесь у меня случилось что то совсем ни на что не похожее.

Мы вернулись с прогулки, когда вечер уже кончился и мама начала тревожиться, меня не находя. Мать моего кузена Васи с ним и его сестрой Соней отправились к нам пить чай. Вот она тетя Вера как мы ее называли первая обратила внимание на мои странный какой-то растерянный вид. Дома я немножко пришла в себя, но отвечая на все расспросы, никак все таки не могла рассказать что же произошло в точности, ибо сама его себе не объяснила да и мамы наши этого бы не поняли.

И я сказала понятнее, что, мол Мережковский сделал мне предложение. Ничего, да он и не спрашивал ответа!

Мережковский Дмитрий Сергеевич

На другой день, утром, мы как было условлено встретились в парке и продолжали тот же разговор. Он рассказывал мне о своей семье, об отце, главное, конечно, о матери. Рассказывал о Петербурге и о своих путешествиях. Молодую живость увлекательную образность речей он умел сохранить до конца жизни, но у юного летнего Мережковского была в его речах еще и заразительная веселость, не злая, а детская насмешливость.

С этой поры мы уже постоянно встречались в парке утром вдвоем: В этот период мы с Дмитрием Сергеевичем ссорились, хотя не так, как в дни первого знакомства и как в первый год после свадьбы, но все же. У обоих был характер по-молодому неуступчивый, у меня в особенности. Венчание было назначено на 8 января года, но уехать в тот же день или даже на другой мы не могли; билеты в дилижанс мы достали только на десятое.

Я не хотела даже шаферов, но оказалось, что они необходимы: Мой шафер был кузен Вася, он только перешел в 8-й класс, а второй - какой-то его товарищ. Утро было солнечное и холодное. Мы отправились с мамой в Михайловскую церковь, близкую, как на прогулку на мне был костюм темно-стального цвета, такая же маленькая шляпа на розовой подкладке. Дорогой мама говорила мне взволнованно: Но я была не то в спокойствии, не то в отуплении: В церкви холодной мы нашли наших шаферов, свидетелей и двух теток - жену и ее сестру покойного дяди.

Свидетели были их знакомые, какие-то адвокаты. Нашли мы и жениха. Она была петербургская - пригодилась и для суровой тифлисской зимы. В шинели венчаться было, однако, нельзя, и он ее снял. Говорил потом, что не почувствовал холода, ведь все это продолжалось так недолго.

Дмитрий Мережковский – биография, фото, личная жизнь, стихи, книги - 24СМИ

Еще бы, ведь не было ни певчих, ни даже, кажется диакона, и знаменитое: Постороннего народа не было, зато были яркие и длинные солнечные лучи верхних окон - на всю церковь.

На розовую подстилку мы ступили вместе и - осторожно ведь не в белых туфельках - с улицы, а это все идет после священника. Когда давали нам пить из одного сосуда поочередно, я, во второй раз, хотела кончить, но священник испуганно прошептал: После этого церемония продолжалась с той же быстротой, вот - мы уже на паперти, разговариваем со свидетелями.

Затем мы, так же пешком, отправились к нам домой, свидетели ушли к. Дома нас ждал обыкновенный завтрак, только, не знаю кто, мама или тетки, решили все же отметить хоть и не пышную, но все-таки свадьбу, и во время завтрака появилось шампанское. Стало весело, впрочем, и раньше никто не грустил кроме мамы, может быть, - ведь все-таки разлука! Затем гости - тетка и шафера - ушли домой, а наш день прошел, как вчерашний.

мережковский и достоевский знакомство

Мы с Дмитрием Сергеевичем продолжали читать в моей комнате вчерашнюю книгу, потом обедали. Вечером, к чаю, зашла случайно моя бывшая гувернантка-француженка.

Биография Дмитрия Мережковского

Можно себе представить, что она чуть со стула не упала от неожиданности, когда мама, разливая чай, заметила мельком: Дмитрий Сергеевич ушел к себе в гостиницу довольно рано, а я легла спать и забыла, что замужем.

Да так забыла, что на другое утро едва вспомнила, когда мама через дверь мне крикнула: Вот видите, как странно: Постоянно в духовном общении. И в истории, в литературе, в философии они неразделимы, поэтому всегда, когда мы говорим о Мережковском, мы невольно говорим и о Зинаиде Николаевне Гиппиус.

Мережковский много ездил, и он не только умел рассказывать ярко о своих путешествиях подруге, а потом жене, - он умел это описывать. И, может быть, не самое лучшее, но Он описывает свое посещение Греции, Парфенона.

Его навсегда заворожила красота античной Греции: Но он жил этим мифом. В нем никогда не угасал огонек христианской веры. В те же годы, когда начинается его совместная жизнь с Зинаидой Николаевной, он задумывает исторический роман, в котором должны быть, по его мысли, противопоставлены две правды.

Но ведь это аскетизм, это отвержение плоти, это крайняя духовность, которая в конце концов отворачивается от всего прекрасного, что есть в мире. Христианство совершенно не интересуется жизнью человеческой, общественным устройством, проблемой искусства или семьи. А в язычестве искусство бессмертно, и язычество воспело любовь еще с времен античных поэтов и философов: И вот выходит первый роман.

Две бездны, как любил это называть Мережковский: Император Юлиан IV век перед лицом наступающего и уже торжествующего христианства пытается повернуть историю вспять, пытается утвердить в подвластной ему империи обновленное, преображенное язычество - под знаком культа Солнца, который впитал в себя все восточные и античные религиозные традиции.

Мережковский рисует христианскую юность Юлиана. Жестокость при христианском императорском дворе; то, что видел юный Юлиан, - все это нарисовано резкими чертами. Правда, если говорить с точки зрения литературной, живые образы Мережковскому почти никогда не удавались.

Он был мастером слова, но никогда не был мастером образа творческого, - это разные вещи. Я помню, когда сам был совсем юным, когда мне было лет пятнадцать, впервые попалась мне эта книга. Я ровно ничего, как и все мои ровесники, не знал о Мережковском: И надо признаться, что, несмотря на невежество юности, сразу понял его главный недостаток.

Показывая столкновение двух миров, Мережковский не сумел представить христианство. Христиане у него - это Я понимаю что в этом был глубокий исторический и литературный смысл. Юлиан был человеком подлинного религиозного сознания.

Религия Мережковского

И то, что он пришел к язычеству не случайно но это другая история. Я увидел, что Мережковский, который жил там он путешествовал по Италии путешествовал по тем странам видел все через призму совершенно четких субъективных представлений.

Да, Юлиан и его окружение имели основание обвинять христиан во многом. Да, в романе показан, например, церковный Собор, где богословы и клерикалы препираются друг с другом с тяжкой, неприятной, отталкивающей ожесточенностью. Император Юлиан входит на заседание Собора и мрачно, с удовлетворенной усмешкой смотрит на эту толпу архиереев и богословов, которые друг друга анафематствовали, и потом, когда наступила тишина, все увидели вошедшего императора, который разразился горькой иронической речью: Современниками Юлиана были великие благородные фигуры в истории нашей Церкви: Да, Мережковский, он их упоминает, но сквозь зубы, вскользь.

Две-три странички он посвящает образам этих людей, которые были связаны с Юлианом, учились одновременно с. Ничего этого не вышло. Потому что Юлиан не был Антихристом. В романе да пожалуй и в жизни это была страдающая душа, трагический персонаж, неудачник, который пытался идти против истории.

Так что он - не Антихрист. А уж Христа там и подавно нет, в этом романе. Это пристрастная, необъективная книга. Но вопрос, который она ставит, - важный вопрос: Николай Александрович Бердяев, который некоторое время был близок с Мережковским, отвечал ему так: И не надо было изображать античность как гимн плоти. Все то одностороннее, все то, крайне отрицательно относящееся к телу, к материи, к жизни, - все пришло в христианство из язычества.

Да потому что, согласно Платону и неоплатоникам, дух заключен в теле как в гробнице. Это гроб, нечто негативное. Последователь Платона, живший через несколько столетий после него, Плотин III век даже боялся раздеваться, он стыдился своего тела!

В то время как апостол Павел называл тело храмом Духа Святого, и Библия никогда не имела презрения к телу. Ибо тело создано Богом, как все Творение, оно может быть прекрасно. Конечно, было в язычестве и другое, в искусстве было, действительно, воспевание тела. Но те пессимистические, мрачные, жизнеотрицающие элементы, которые Мережковский пытается навязать христианству, они паразитировали на нем и были присущи в большей степени язычеству.

Впоследствии в предисловии к своей трилогии Мережковский писал: Это было вскоре после его женитьбы. Он стал сознательным убежденным христианином и остался им до конца своих дней, до последнего вздоха.

Мережковский много путешествовал по Италии, отлично знал искусство и историю Возрождения. Но совершил такое же насилие над историей, потому что изобразил представителя подлинного христианского Возрождения, проповедника Савонаролу, на манер какого-то кликушествующего безумца: Савонарола там какой-то идиот, который морочит голову таким же идиотам, как.

А Савонарола был одним из величайших сынов Италии, поэтом, деятелем культуры. Он был монах, но абсолютный защитник демократии. И когда тиран, правивший его городом, умирая, вызвал его, чтобы фра Джироламо дал ему отпущение грехов, сказал: Савонарола погиб на эшафоте, отстаивая идеалы христианской свободы, он был одним из великих культурных гениев своей страны. А Мережковский его изобразил так, что даже читать стыдно. Главный же герой, Леонардо да Винчи, рисуется им по образцу некой абстрактной модели, которую Дмитрий Сергеевич вычитал у Ницше: Леонардо да Винчи - человек, живущий по ту сторону добра и зла.

Он с одинаковым интересом рисует прекрасные лица и ощеренные пасти толпы, собравшейся вокруг костров, где по наущению Савонаролы жгут великие произведения искусства. Да, это было влияние Ницше, но Мережковский постепенно его преодолевал.

Ему хотелось поднять достоинство человека, и это было великое движение и стремление.

мережковский и достоевский знакомство

И он хотел, чтобы христианство сказало правду о земле, о жизни, о любви. И вот однажды это было осенью годаМережковский с Зинаидой Николаевной жили в пригороде; прогуливаясь, она спросила: Они были оба хрупкие интеллигенты и были мало способны к действию, но хотели быть активными.

Мы все живем врозь. К ним присоединился поэт Минский, создатель странной философии, немного напоминающей экзистенциализм. Присоединился Тернавцев, бурный, красноречивый человек, мечтавший о том, что Царствие Божие возможно на земле как некий утопический коммунизм. С ними был Василий Васильевич Розанов, гениальный и противоречивый человек, вечно страдавший от своей мизерабельной внешности, постоянно писавший про пол, секс, любовь и думавший, что в этом решаются все мировые проблемы.

Дмитрий Мережковский. Подробная биография

Он писал блестяще и всегда себе противоречил. Это была особая фигура, и о нем стоит говорить отдельно. Он был гениальный эссеист и мыслитель, который так никогда и не свел концов с концами. Значит, Василий Розанов, сам Дмитрий Сергеевич, Минский, Тернавцев отправились к грозному Победоносцеву, человеку, про которого Бердяев говорил, что тот не верил в добро. Победоносцев был фактическим главой Русской Православной Церкви.

Это был образованный, умный, глубокий, по-своему одухотворенный человек, со сложной внутренней жизнью. Победоносцев бледный, лысоватый, бесстрастный чиновник, в очках. Это он инспирировал отлучение Льва Толстого, которое, конечно, имело определенный смысл, но я бы сказал, сделано это было неудачно но это уже другой разговор. И вот они идут к Победоносцеву - за разрешением организовать Собрания.

Начинаются всякие ходы, хлопоты, вдруг неожиданно Победоносцев соглашается. И вот осенью года начинается странное мероприятие, честь создания которого принадлежит именно Дмитрию Сергеевичу Мережковскому. На Фонтанке есть зал Географического общества - узкое здание, где в свое время выступал Семенов-Тян-Шанский и другие знаменитые путешественники.

Был там узкий длинный зал, где стояла огромная статуя Будды, подаренная кем-то из восточных людей. И вот там поставили длинный стол, покрыли его зеленым сукном как это делали в присутственных местах.

мережковский и достоевский знакомство

Во главе сидел архиерей, недавно ставший епископом, летний, в очках, с длинной бородой. Это был Сергий, будущий наш патриарх, которого избрали уже во время войны, в году, патриарх Сергий Старогородский.

Рядом с ним ректор академии, молодой доцент академии Антон Карташов, будущий министр культуры Временного правительства, впоследствии за границей - крупнейший историк Русской Церкви умер в году. Главное, что не было пристава, а в старину, в те времена не забывайте, что это начало нашего столетия пристав должен был находиться в каждом общественном собрании, и если оратор стал бы вдруг что-то не то говорить, он имел право его перебить и заставить замолчать.

Здесь не было пристава. Был только Будда, которого, чтобы не было соблазна у православных, замотали коленкором, и он стоял как некое такое чучело завернутое. Прения открыл епископ Сергий, который сказал, что он пришел сюда для того, чтобы найти общий язык с интеллигенцией. Потом Тернавцев произнес блестящую речь. Тон всему задавал Дмитрий Сергеевич Мережковский, он вопрошал Церковь. Уже не просто абстрактную Церковь, а конкретных богословов, конкретных епископов и архимандритов.

Но интересен тон этих выступлений: Чуть больше года длились эти собрания. Потом Победоносцев сообразил, что там говорят такие вольные речи, что надо закрывать.

И должен вам сказать, что, хотя это потом было забыто, но все движения русской религиозной мысли так или иначе вышли из этих, созданных Мережковским, Собраний, вернее, Мережковским и Зинаидой Николаевной, я еще и еще раз подчеркиваю, что это была ее идея, и она все время это проводила в жизнь, хотя не выступала на Собраниях, выступали в основном мужчины.

Они пришли необычайно заинтересованные им открылся новый религиозный мир! Маковский вспоминает, что на первое же заседании сидел молодой студент первого курса Флоренский первого курса математики. Он еще не выбрал своего пути, и я думаю, что присутствие на этих Собраниях на которых он только молчал и слушалбезусловно, повлияло на его дальнейшую жизнь и духовное развитие.

До сих пор не оценены и недостаточно изучены эти Собрания, хотя после года, когда прекратился нажим цензуры, были созданы уже целевые общества имени Владимира Соловьева в Москве, в Петербурге, в Киеве Но начало всему положил Мережковский. Это роман о Петре I.

Роман богословский, философский, тяжкий. Все то черное, что можно сказать о Петре, там собрано и сказано с большим знанием дела. Здесь уже наконец ему Антихриста показать удалось. Но Христа там не. При всем его желании показать Христа в лице тех, кто противостоял реформе Петра, он не смог.

Он разговаривает с философом Лейбницем, знаменитым немецким философом, который говорит: Но в романе этого. Есть там ужасная сцена, когда царевич, погибая в застенке, в присутствии своего отца, Петра I, проклиная отца, предсказывает, что за это его род, его династия погибнет в крови.

Это было написано в самом начале нашего столетия. Мережковский ищет истину, изучая Гоголя. Потому что Гоголь для него - жертва христианской односторонности. Отец Матфей Константиновский, который был в последние годы духовником Гоголя, нарисован Мережковским как некий демонический антипод. Историческое христианство не могло найти общего языка с писателем и подрубило его творчество. Это тоже было неверно, несправедливо.

Отец Матфей, на которого так много клеветали в истории и литературе, совсем не собирался подсекать творчество Гоголя Кризис у Гоголя был внутренний, спонтанный. И на самом деле речи отца Матерея не сыграли решающей роли. И не отрицал он его писаний, наоборот, он хвалил то, что Гоголь писал раньше. Он не был литературный критик, он был простой священник, протоиерей из города Ржева. Так ведь и Гоголю тоже не нравилось - вы думаете, он сжег, потому что с ума сошел?

Он сжег, потому что ему не нравилось. И сейчас, читая то, что осталось от этого тома, мы чувствуем, что да, там что-то было неблагополучно, он не справился с. Ясновидец плоти - так его представляет Мережковский. А Достоевский - это ясновидец духа. Опять та же упрощенная схема. Ветхий Завет говорил нам о плоти и вместе с язычеством. Без осознания этой доктрины невозможно понимание ни его сочинений, ни фактов биографии. С целью проповеди своих идей Мережковский и Гиппиус вошли в в число инициаторов Петербургских религиозно-философских собраний.

Диалог естественным образом себя изжил. И когда по решению обер-прокурора Св. Победоносцева в Собрания были закрыты, это практически не вызвало возражений.

Соловьевым и одновременно с В. Розановым Мережковский заявил о себе как о пионере религиозно-философского подхода к анализу литературы, вошел в число наиболее активных и читаемых символистских критиков. Он сделал очень много для формирования символистского образа классической традиции.

Вершинные достижения Мережковского-критика — к примеру, книга статей о русских и зарубежных писателях Вечные спутникитрактаты Л. Толстой и Достоевский — и Судьба Гоголя — воспринимались как ярчайшие литературные события и заметно повлияли на критику и литературоведение XX века.

С середины х Мережковский начал движение к крупной исторической прозе. В научной литературе такой роман называют обычно историософским то есть, романом не об истории, а о философии истории. Первым и наиболее удачным опытом подобного рода стала романная трилогия Христос и Антихрист — — история жизни апологета язычества византийского императора IV.

Леонардо да Винчи — о великом итальянском художнике и ученом эпохи Возрождения; Антихрист. Петр и Алексей — — о Петре I и его сыне. Все происходящее так или иначе воспроизводит этот индивидуальный миф Мережковского. При этом вырабатывается и особый тип романной поэтики, техники его построения: Практически так же будут выстроены и последующие циклы исторической прозы Мережковского: Тутанкамон на Крите и Мессия — Мережковский дал литературе модернизма образец романного цикла как особой повествовательной формы и способствовал становлению того типа экспериментального романа, который отзовется в лучших произведениях А.

Белого, Ремизова, а в Европе — Дж. Джойса и Томаса Манна. Именно благодаря Мережковскому с х существенно меняется статус исторического романа.

Наследие Мережковского отразилось в романистике В. Савинковым, чьи террористические методы после октябрьской революции они станут активно пропагандировать как действенное средство антикоммунистической борьбы. Позиция Мережковского по поводу событий — отразилась в статье Грядущий хамв которой он предостерег общество от недооценки мощных сил, препятствующих религиозному и социальному освобождению.

В ряде публикаций — в том числе сборниках статей Царь и революция изд. Горячо приветствовав февральскую революцию и приход к власти Временного правительства, октябрьский переворот Мережковский категорически не принял. Потерпев фиаско и не сумев убедить главу польского правительства Ю. Пилсудского отказаться от перемирия с большевиками, Мережковские окончательно переезжают в Париж.

Читателям постепенно открывался новый Мережковский. Из его творчества вытеснялась собственно художественная литература, а на передний план выдвигались произведения в жанре религиозно-философского трактата Тайна трех. Египет и Вавилон ; Тайна Запада. Атлантида — ЕвропаИисус Неизвестный и примыкавшие к ним биографические эссе Наполеон ; Дантециклы конца х — гг. Лица святых от Иисуса к нам, Реформаторы, Испанские мистики.

Опасения экспансии со стороны Советской России и стремление найти этому противовесы периодически заставляли Мережковского возлагать надежды на лидеров диктаторского типа. В одном из писем Мережковского Муссолини встречаются более чем красноречивые слова: Дабы понять Данте, надо им жить, но это возможно только с Вами, в Вас Ваши души изначально и бесконечно родственны, они предназначены друг для друга самой вечностью.

Муссолини в созерцании — это Данте. Данте в действии — это Муссолини.

мережковский и достоевский знакомство

Возможная победа Гитлера над сталинизмом пугала Мережковского меньше, чем порабощение Европы большевиками. И тем не менее русская эмиграция не поняла и не приняла политической позиции Мережковского — писатель был подвергнут бойкоту. Переживший к исходу х постепенное сокращение круга читателей и умерший в нищете в оккупированном Париже 7 декабряМережковский не избег ни многих утопических иллюзий, ни тягот своего века.

На его похоронах присутствовало лишь несколько человек, а могильный памятник был поставлен на подаяние французских издателей. Собрание сочинений в х тт. Сытина, Мережковский Д.